24.12.2013 - Война за справедливость в стенах МГУ


МГУ всегда был эталонным отечественным вузом. Здесь никогда не было крупных забастовок и студенческих волнений. Однако в феврале 2013 руководство университета попыталось уволить одного из лидеров независимого сообщества студентов, аспирантов и сотрудников университета, известных как инициативная группа МГУ. Предлагаем вашему вниманию разговор с Ильей Булгаковым и Михаилом Лобановым, о том, почему нужно что-то менять и как они это делают. 

Территория

— Все началось 3 года назад, когда администрация решила ужесточить правила прохода в главное здание МГУ. До этого долгие годы существовала традиция, что эмгэушники и сотрудники университета спокойно могут находиться в гостях в ГЗ. Кому нужно в общежитие — тот может туда пройти. Ужесточение шло постепенно: сначала появился реальный запрет на присутствие всех посторонних в общежитиях после 11 вечера. Причем «посторонними» стали считаться все, кроме самих хозяев комнат. Затем хотели заставить оставлять на проходной свои документы — студенческий или аспирантский, — чтобы контролировать, когда ты внутри и когда выходишь. Появились турникеты. В прописанных правилах университета были несогласованности: одновременно утверждалось, что никто не может оставаться ночевать в гостях в общежитии, но де-факто такое происходило и всеми считалось нормальным. Людям не из МГУ, «гостям», на которых нужно специально выписывать пропуск, оставаться было нельзя категорически. Но тогда, в 2009-м, впервые речь зашла и о людях, непосредственно связанных с университетом. Мы соорганизовались через форум, добились аудитории и реальной встречи с администрацией. Противостояние продолжалось три недели, собирались подписи против новых правил, которые отстаивал Студенческий комитет. В результате мы победили — ужесточение отменили, а мы решили сохранить группу, так как понимали, что ужесточения еще будут и есть возможность сделать что-то свое и полезное.

— Насколько я понимаю, те, кому надо, проходят в любом случае. Здесь же берут взятки за вход? В общежитии на Вернадского несколько лет назад нужно было давать охраннику 300 рублей за человека.

— Да, мы слышали похожие цифры. 200–300 рублей. Это последствия ужесточения правил: во-первых, люди начинают ползти через верхние этажи по решеткам и иногда разбиваются, а во-вторых, новые правила разлагают охрану. В разгар конфликта в секторе «Г» за одного гостя нужно было давать уже 1 000 рублей, и в конечном итоге за деньги уже может пройти кто угодно. На самом деле именно мягкие правила могли бы повлиять на то, чтобы здесь вырос уровень безопасности, о чем так печется официальная администрация.

— В чем заключается идея прохода в ГЗ по диплому об окончании университета? Чем выпускник с бумажкой и печатью отличается от любого человека с паспортом по уровню безопасности? Обучение в МГУ гарантирует безвредность?

— Бороться за то, чтобы люди могли пройти сюда по паспорту, можно и нужно. Но для нас пока это более далекий план. Сейчас по факту правила часто приводят к срыву семинаров, конференций и интересных обсуждений: люди не успевают оформить пропуск на своих выступающих, гостей со стороны. Здесь бывали случаи, что не пускали известных режиссеров и художников — просто потому, что они слишком занятые люди, не могут дать точного согласия за 2 дня до события, когда на них уже нужно было бы выписывать разрешение на вход и собирать подписи в двух местах на этом разрешении.

«Собрания проходят в среднем раз в 10 дней, полуподпольно, поскольку официально администрация не может дать нам возможности собираться».

— Как вы для себя объясняете позицию администрации по этому вопросу? Вряд ли им выгодно, когда периодически происходят такие конфликты.

— Администрация вообще хотела бы, чтобы сюда никто не попадал. Они предпочли бы видеть университет закрытым от внешнего мира — так проще скрыть недостатки. Отгородиться, сделать так, чтобы слабые стороны были не видны. Не знаю, делают ли они это сознательно или чувствуют на интуитивном уровне. У них мания все контролировать. Здесь ведь повсюду камеры: и в аудиториях, и в общежитиях, где есть охранники на каждом этаже, где есть коменданты и старосты — и там тоже по камере на каждом этаже.

Люди

— Есть университетский профсоюз, есть студенческий союз — зачем еще и инициативная группа?

— Есть еще и студенческий совет — его создали меньше года назад, когда к союзу было привлечено слишком много внимания в связи с его вступлением в «Народный фронт». Администрации пришлось выходить из ситуации, когда на полстраны стало известно, что существует какой-то студенческий союз, который сами студенты не любят, называют нелегитимным и так далее. В итоге они вышли из ситуации, оставив ту организацию и создав новую, заявив, что она теперь главная. В совет уже были какие-то выборы — так себе выборы. Во время зачетной сессии, за три дня, где-то их вообще не было, просто в учебной части назначили делегатов. Профсоюз остался еще с советских времен, когда была другая страна, а профсоюзы в западном смысле здесь были невозможны, тут они у нас что-то вроде собеса. Соцпомощь, проездные, какие-то льготы. Полезности и пафосности.

— Где среди всего этого место для инициативной группы? Она дублирует функции несуществующего профсоюза, который мог бы здесь быть?

— По факту — да. В нашем понимании так и должно быть: ИГ должна добиться того, чтобы из профсоюза убрали бюрократию, карьеристов, сросшихся с администрацией, провести в него нормальные выборы — и чтоб он работал. Он должен защищать права студентов, должен вести переговоры, при необходимости устраивать протестные акции. В данный момент профсоюзная организация здесь зависит от администрации. У нее есть жесткие рамки, в которых они работают. Защита прав студентов в тех ситуациях, когда она расходится с интересом администрации, просто невозможна.

— Вряд ли сменить профсоюз получится быстро. На сегодняшний день с ним нужно бороться?

— Забавно, но на практике мы с профсоюзом практически не сталкиваемся, он самоустранился от всех реальных проблем. Поэтому, если мы что-то делаем, это скорее дополняет их работу. Больше сложностей со студенческим комитетом, который все-таки делает вид, что занимается проблемами студентов, главным образом общежитиями. С ними бывают конфликты. Кроме того, им приходится проводить в жизнь непопулярные меры администрации.

— Каким образом вы можете повлиять на принятие того или иного решения внутри МГУ?

— Наш главный ресурс — общественное мнение. Университет очень большой, здесь происходит много разных событий, и большинство просто не в курсе того, кто, что и когда делает. Каждый видит свой маленький небольшой кусочек. Никто не видит, как принимаются решения, потому что они принимаются закрыто. Никакие указы фактически не публикуются. Многие перемены обрушиваются как снежный ком — вдруг где-то что-то решили, а ты уже поставлен перед фактом. У нас есть система оповещения через сайт и социальные сети — мы можем обратить внимание на какую-то проблему и быть уверенными, что нас прочтет ректорат и большое число эмгэушников. А дальше некоторые проблемы могут исчезнуть уже потому, что о них станет известно: людям в ректорате проще их решить, чем сталкиваться с недовольными. Большие университетские проблемы мы можем взять на себя: ходить, разговаривать, налаживать контакты с теми людьми, которым прежде всего нужно ее решить. В более мелких ситуациях мы предпочитаем не высовываться — мы знаем, что вызываем раздражение администрации, — а просто консультируем тех, кто столкнулся с трудностями, говорим, куда пойти и кому написать, даем выходы на тех, кто может помочь. Мы даем людям понять, что проблему можно решить, это реально — нужно пойти и добиться этого.

— Сколько людей в инициативной группе? Кто они — те, кто читают ваш сайт, или те, кто реально действует от вашего имени?

— Прежде всего, это те, кто хотя бы изредка приходит на наши собрания. Человек 30–50. Самых активных — человек 15. Никакого официального членства у нас нет. Собрания проходят в среднем раз в 10 дней, полуподпольно, поскольку официально администрация не может дать нам возможности собираться. Любой может нам написать и сказать, что хочет прийти и послушать. Мы договариваемся о месте, где-то на территории МГУ, — и обсуждаем. Что-то мы решали и какой-то процент из этого реализовали.

— Администрация оказывает на вас давление?

— Да, конечно, это обычно происходит по стандартной схеме: ректорат связывается с факультетом, узнает, как дела с оценками, нет ли возможности как-то на тебя надавить. Из серии: «У вас вот там учится один нехороший студент, нельзя ли сделать так, чтобы он больше не выступал?» Дальше, правда, это довольно часто смягчается самим факультетом, которому не хочется выполнять просьбы такого рода.

— Бывает такое, что люди пугаются и перестают с вами общаться?

— В разгар борьбы за возможность прохода в ГЗ досталось одной девушке с гуманитарного факультета: знакомый семьи работал в ректорате, и на факультете ее припугнули, пришлось делать вид, что она этим больше не занимается. Но она скорее делала вид — больше не могла никуда ходить от имени инициативной группы, в интернете писала, что не имеет к нам отношения, и в то же время в деятельности участвовала.

— Есть ли сочувствие со стороны преподавателей?

— По нашим впечатлениям, преподаватели чаще всего еще более зависимы от руководства, чем студенты. Хотя поддержка, конечно, есть. Был случай с одним студентом: в деканат позвонили сверху и передали, что к парню нужно применить какие-нибудь меры. Деканат смягчил указания и спустил их дальше заведующему кафедры. А тот уже лично встретился со студентом и сказал что-то в духе: «Ты все правильно делаешь, только поменьше высовывайся. А будут проблемы — приходи». Очень распространенная позиция — «я сам участвовать не буду. Но если чем-то помочь или посоветовать — пожалуйста».

Протест

— Почему в МГУ не набирается достаточное количество студентов, которые могли бы поддержать вас в вашей борьбе за их права?

— Главным образом влияет ощущение людей, что они находятся здесь временно. Это подталкивает к тому, чтобы смириться с ситуацией, — ты здесь поживешь и уйдешь, а начнешь пытаться что-то делать — вдруг тебя не поддержат? Отсутствие традиций, которые должны постепенно складываться, — мы надеемся, что примем в этом участие.

— А какие-то факультетские объединения?

— Какие-то комьюнити есть на крупных факультетах, хотя, как правило, если спросить человека, который здесь учится, каждый скажет, что именно у него там полное болото. Не всегда движение направлено именно на защиту прав. Активные профкомы часто занимаются тем, что называется «вовлечением в общественную жизнь». Самодеятельность, театральные кружки, спорт. Это все более или менее наследие комсомола. На это есть разрешение администрации, есть ощущение, что ты делаешь для людей что-то хорошее. Если профком совсем исключительный — он будет даже решать какие-то наиболее вопиющие проблемы. Но, как правило, не привлекая к этому самих студентов, а сверху, пользуясь знакомствами и связями в университетской администрации. Но в целом все это не отличается по уровню от всей остальной бюрократии. На почвоведении парень из профкома шикарно работал — набирал студентов на митинги «Единой России» и Путина. Деньги за массовку забирал себе, а затем этим студентам за участие начислялись профсоюзные очки, которые продвигали их в рейтинге и давали право на распределение льготных путевок.

— Может быть, дело как раз в деньгах? Есть платники и бюджетники, москвичи и те, кто живет в общежитиях. Никто не хочет объединяться ради прав других.

— Как раз те, кому общежитие не нужно, могут помочь своим сокурсникам — москвичи гораздо менее зависимы от администрации в этом отношении. Если где и должна рождаться главная студенческая активность, то как раз в общежитиях. Там должны появляться новые формы протеста, самоорганизации и самоуправления. Представление о том, что студенты на Западе бастуют только из-за денежных проблем — миф. И в 1960-е годы, и позже студенты требовали сущностных вещей: реформы учебной программы, смены профессоров и так вплоть до изменения мира. А начинать всегда приходится с наиболее приземленных вещей, проблем, которые всех касаются.

— Единственная громкая протестная история в МГУ за последние годы — это соцфак. Как вы оцениваете ее со стороны?

— Это очень показательный пример. Ситуация на факультете давно была очень плохая — там никакой социологией и не пахло. Людей не устраивало качество образования, но при этом была и куча бытовых проблем. Декан фактически зарабатывал деньги, и всем это было известно. Те, кто начал сопротивление, первым делом подняли бытовой вопрос — и это правильно, так проще всего быть понятым. Когда ты говоришь про учебные программы, ты как-то должен доказывать, что программа плохая или хорошая, а если ты говоришь, что чай в столовой стоит 70 рублей, то каждый поймет, что там бардак. К ним присоединилась большая группа студентов и преподавателей, которые учились и работали не только на соцфаке, а занимались дополнительным самообразованием: ходили на курсы других факультетов и университетов, читали книжки не по программе и т.д. У них возникло представление, что социология это, вообще-то, нечто другое, не то, что им преподают. И вот они первыми поставили вопрос о качестве образования и необходимости смены программы. Они добились признания со стороны большей части научно-образовательного сообщества, но ничего административного они добиться не смогли. Ну, признали и признали. Ректорат и декан волновались, переживали, что об этом пишут зарубежные газеты, а затем просто отмолчались. А дальше непонятно, что делать.

Конечно, проблема была в том, что они не смогли сплотить вокруг себя многих людей на факультете. Но это объективная трудность — большинство студентов на факультете знали, что учиться им вообще не надо, а трудоустроиться они смогут за счет знакомств и родителей. Для них все эти протесты только добавляли проблем: «меня заставят учить что-то новое, да еще и могут отчислить, если я начну их поддерживать». Все это далеко не так просто — убедить людей поддержать свою позицию, когда со стороны кажется, что вы критикуете позиции всех, в том числе и самих студентов, а в то же время администрация говорит другое, ректорат говорит другое, и у них есть свои студенческие организации. Большинство тех, кто понимал, что протестанты правы, были скорее склонны отойти в сторону и не участвовать, чем их поддержать. Слишком велики были личные риски, все знали, какие методы работы у того деканата. 

Реформа

— Как и почему вы решили принимать участие в обсуждении проблем реформы образования?

— Мы обсуждали свою рабочую повестку в конце 2010 года: тогда везде говорили о новом законе об образовании, шла речь о новых госстандартах для средней школы. В обществе к этим вопросам был большой интерес, тогда появилось письмо Волкова и т.д. Мы хотели сами для себя с этим разобраться и распространять информацию в МГУ, поскольку администрация этого не делала. Мы занялись организацией семинаров в университете, стали читать законы и их критику. Затем попытались согласовать через профсоюз возможное публичное обсуждение закона об образовании — они ответили, что не могут принять решение, не спросив лично у ректора, а тот сказал: «А зачем нам это надо? Мы начнем обсуждать, а со стороны скажут: вот вся страна уже давно обсуждает, а МГУ только сейчас спохватился». Одним словом, нам объявили, что лучше вообще не проводить обсуждения. Тогда мы договорились по другим каналам. Развесили объявления, ректорат об этом узнал, и отменить этого они уже не могли: слишком широко распространилась информация. В поточную аудиторию набилось 300 человек, люди стояли в проходах. Выступил депутат Смолин, который занимается этими проблемами, а также несколько действующих университетских профессоров. Но вот устроить сразу после вступительных докладов открытую дискуссию администрация уже не дала, закрыв собрание.

— Вы где-то заявляете публично о своей позиции по проблемам образования?

— Мы выходили на все крупные митинги начиная с зимы под своими лозунгами. Самоуправление, демократия, честные выборы — это глобальные задачи, их нужно добиваться и на федеральном уровне, и здесь, у нас, на местном. Самоуправление в вузе также важно для демократии. И второе — социальные требования, касающиеся образования. Мы искали единомышленников и в конце концов 12 июня составили научно-образовательную колонну — там было где-то от одной до трех тысяч человек.

— Эти три тысячи как раз и говорят о том, что ваших деятельных сторонников может быть больше, чем полсотни.

— Чтобы люди могли помочь, им нужно предоставить такую возможность. Предложить, как они могут это сделать. Нам нужны организационные изменения. Нужны люди, которые готовы будут потратить часть своего времени на то, чтобы участвовать в этой работе. Важна текучесть: активные студенты заканчивают учиться и уходят. Казалось бы, тут могли пригодиться преподаватели, но по факту они оказываются еще более разобщенными, чем студенты.

Конфликт

В феврале 2013 года Российский Студенческий союз отстоял одного из лидеров Инициативной группы МГУ (ИГ МГУ) Михаила Лобанова, которого хотели уволить за его активную позицию и деятельность. Вот что написал сам Михаил на форуме:

 Почему увольняют?

Так сложилось, что руководство МГУ (и мехмата в частности) считает, что я являюсь главным организатором ИГ. Что без меня бы ИГ не было и у них не было бы проблем со студентами и сотрудниками, которые время от времени что-то требуют, протестуют против несправедливости и говорят о необходимости изменений в Университете. А что самое главное, администрации бы не приходилось хоть иногда идти против своей воли навстречу их требованиям.

Они ошибаются: ИГ – это деятельность многих, а недовольных ситуацией в МГУ гораздо больше, чем людей в ИГ. Однако ректорат считает именно так.

ЮРИДИЧЕСКАЯ СТОРОНА ДЕЛА

У меня с МГУ трудовой договор с фиксированной датой, а не «избрание по конкурсу». Так получилось в связи с тем, что несколько лет назад отдел кадров (как я сейчас понимаю, незаконно) по указанию вышестоящих университетских инстанций требовал для оформления на работу или прописку, или регистрацию на срок работы (т.е. для избрания по конкурсу они хотели регистрацию на 5 лет). Регистрация у меня была до 28.02.2013, поэтому до этой даты и составили договор. Такой договор можно не продлять без объяснения причин. Договор продляется подписью и.о.декана и моей (и всё).

НЮАНС

На мехмате нет декана, а уже почти 7 лет Владимир Николаевич Чубариков находится в должности исполняющего обязанности (и.о.), т.е. в подвешенном положении, когда ректор имеет возможность в любой момент его снять.

Заведующий кафедрой живет в общежитии ГЗ. Это общежитие ему каждый год с большим скрипом продляют. Чуть больше года назад ему ампутировали ногу (на факультете он пока все еще не появляется) и возможность проживание в общежитии для него (в моем представлении) является крайне важным и с точки зрения возможности полноценного участия в жизни факультета. Ситуация, которая автоматически ставит в зависимость от ректората.

КАК РАЗВИВАЛИСЬ СОБЫТИЯ

Договор заканчивается 28.02.2013. В декабре я пошел в отдел кадров, чтобы узнать, как его продлевают. Там сказали, что все в порядке, что это поставлено на поток, и во второй половине февраля мне надо прийти и подписать продление на год с формулировкой «до избрания по конкурсу» (теперь регистрацию или прописку уже не требуют).

По поручению кафедры мне надо было в этом семестре лететь на месяц преподавать в филиале в Астане. Опять же по просьбе кафедры я должен был в апреле быть в Москве и заменять «пары» (помимо ведения своих «пар») сотрудников, которые в это время будут в командировке. В итоге командировка ставится на февраль-март. Т.е. окончание даты контракта попадает на командировку.

Я в конце января иду в отдел кадров, чтобы сказать им об этом. Оказывается, что они уже знают про командировку и понимают, что в связи с ней надо договор раньше продлевать – просят зайти через пару дней, чтобы они могли позвонить зав.кафедрой и оформить бумаги.

Захожу в начале февраля в отдел кадров. Из обмена приветствиями становится понятно, что что-то не так. Потом мне словами и жестами говорят, что и.о.декана не продляет мне контракт, что все это, видимо, идет сверху и «сами, наверное, понимаете почему».

РАЗГОВОР С И.О.ДЕКАНА В.Н.ЧУБАРИКОВЫМ

Пошел общаться с ним. В итоге прозвучали две причины.
Первая - кафедра не хочет продлевать контракт (без ответов на то, как кафедра это мнение высказала, и то, что в предшествующих обсуждениях и разговорах все, включая зав.кафа, говорили, что контракт надо продлевать и что как преподаватель я их устраиваю).

Вторая: «Пропадет повод для битья. Я не хочу быть мальчиком для битья».

РЕАКЦИЯ КАФЕДРЫ

Заведующий так и не решился мне лично сообщить о том, что контракт не продляют (ни по телефону, ни письмом, ни передать).

Ему позвонил мой научный руководитель Юрий Валерьевич Таранников, но не смог получить никаких комментариев кроме: не все контракты продляют, этот мы не продляем.

Целая группа сотрудников кафедры была возмущена происходящим и хотела это обсудить и что-то с этим сделать (один из профессоров даже сходил к и.о.декана поговорить – безрезультатно).

Попытка провести собрание кафедры => неприятности у моего науного руководителя

Мой научный руководитель Ю.В.Таранников, тогда еще ученый секретарь кафедры, хотел инициировать собрание кафедры, но началось противодействие со стороны заведующего – в итоге все закончилось снятием моего научного руководителя с должности ученого секретаря. Только за то, что он хотел провести собрание кафедры…

Попытка перевести меня на другую кафедру

В какой-то момент в ситуацию решил вмешаться академик РАН Борис Сергеевич Кашин, заведующий кафедрой теории функций и функционального анализа (ТФФА). Он говорит с и.о.декана В.Н.Чубариковым и приносит ему бумагу от его кафедры с просьбой о переводе меня в качестве сотрудника на его кафедру. Я так понимаю, смысл его предложения : перевод на другую кафедру должен был вывести из-под удара ректората и.о.декана и заведующего моей кафедры. Т.к. в этом случае все возмущения ректората и требования со мной разобраться переадресовывались бы академику (а заодно и оппозиционному депутату ГД Б.С.Кашину).

В.Н.Чубариков вначале соглашается на этот вариант. От знакомого в ректорате приходит информация, что там обсуждают, что главное дотянуть до окончания контракта, чтобы не было перевода (а было устройство заново, которое гораздо проще недопустить). С этого момента позиция и.о.декана меняется и он не дает сделать перевод меня на другую кафедру и просто тянет время.

Как я оцениваю происходящее

Я с огромным уважением отношусь к тем сотрудникам факультета, которые пытались и пытаются изменить ситуацию. Мой научный руководитель вызывает у меня чувство благодарности и восхищения. Он реально рискует своим положением, выступая против того, что является несправедливым (при этом выступает не в выходные на митинге в другом конце города, а на месте своей работы, с которой связанна вся его жизнь). Я опасаюсь, чтобы дальше не начали сводить счеты уже с ним.

Заведующего я считаю его жертвой в сложившейся ситуации. Даже и.о.декана при нечестном поведении в отношении меня заслуживает на мой взгляд некоторого снисхождения. Однако странно, что люди, которые по идеи должны отвечать за учебный процесс, вообще не считаются ни с мнением студентов, ни с мнением преподавателей. Они не удосужились даже предупредить заранее и продлить договор хотя бы до конца учебного года, чтобы не создавать проблем с учебным процессом.

Про руководство МГУ вообще не буду – все и так понятно.

Зачем я это пишу здесь?

Я считаю, что такие ситуации должны придаваться гласности. Это единственная надежда на то, что так не поступят в будущем с кем-то еще.

В защиту Михаила Лобанова всего за пару дней было собрано 7511 подписей на сайте www.change.orgВ результате - победа!

Всего за пару дней нам удалось собрать более 7500 подписей! И сегодня мы бы хотели поделиться с вами отличными новостями: благодаря вашей поддержке нам удалось победить!

Вчера представители Российского студенческого союза и Михаил Лобанов встретились с ректором МГУ, академиком Садовничим. Во время своей встречи наша петиция и все подписи - включая вашу - были переданы ректору.

"Встреча с Садовничим проходила по-деловому — сразу перешли к обсуждению того, каким образом можно выйти из ситуации. Обсуждали вопрос — как продлить мою работу в вузе. Все обсуждение было вокруг этого. Никаких особо интересных подробностей нет. Настроение у Садовничего и Чубарикова во время встречи было немножко печальное", - сказал Михаил.

В результате встречи было решено продлить срок работы Михаила на факультете в прежней должности.

"В моем случае все решилось в положительную сторону, потому что была невероятная поддержка со стороны студентов и просто граждан. Люди были готовы действовать и действовали: пришли вживую и поддержали, собирали подписи в интернете".

Как заверил Михаил, "инициативная группа в вузе остается, свою деятельность в ней я в какой-то мере продолжу, она же не только ко мне одному сводится. Мы продолжим свою деятельность, чтобы студенты и преподаватели участвовали в принятии решений в университете".

Спасибо большое еще раз за ваше участие и вашу подпись - как вы видите, она действительно сработала!

Российский студенческий союз

Автор: Материал сайта www.bg.ru

Вернуться назад

Информационная поддержка

Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» Нет налогу на недвижимость – сбор подписей Интернет магазин «Золотой Путь» - книги, диски, брошюры Николая Левашова Остановить произвол россиянских властей...
© ЗА без(с)платное, доступное образование, 2011-2012